Лечебное голодание при болезни Бехтерева

RutilА вот и продолжение истории излечения от болезни Бехтерева. Заодно вы сможете узнать немало интересного о голодании вообще и лечебном голодании в частности.

… в геологоразведочных экспедициях Бородину не раз приходилось попадать в тяжелое положение, недоедать. Но это был совсем иной голод, он лишал сил, раздражал… профессор А.В. Свечников, выпустивший в 1947 году монографию «Алиментарная дистрофия», писал: «Ленинградская форма дистрофии связана преимущественно с недостаточным по количеству и неполноценным по качеству питанием». Профессор, сам переживший блокаду, утверждал, что дистрофия вызывалась не голодом, а регулярным недоеданием. Действительно, «осьмушка» или «четвертушка» хлеба – не более 200 килокалорий, с одной стороны, никак не могла покрыть текущих энергозатрат человека (2-4 тысячи ккал в сутки), а с другой – не давала организму возможности переключиться на внутреннее питание.

Резервы этого «внутреннего питания» огромны. Американский писатель Элтон Синклер писал в начале века: «Недавно группа ирландцев, находившихся в тюрьме, решила заморить себя голодом. В знак протеста против британского господства в их стране. Девять человек не ели абсолютно ничего в течение 94 дней. Все они потом поправились. Люди умирают не от голода, а от страха».

«И от самоотравления», — думал Бородин, штудируя литературу по лечебному голоданию. Организм нуждается в регулярном очищении от токсинов, накапливающихся продуктов распада, от паразитической жировой прослойки, от всевозможных наростов и наслоений на стенках сосудов, внутренних органах, суставах.

Лишившись внешнего питания, организм изыскивает внутренние резервы, как бы переключается на питание, продуктами которого прежде всего становится то, что не нужно организму для жизнедеятельности. Отлаженная саморегулирующаяся система в благоприятных для того условиях отторгает все лишнее, инородное, чужое, все, что мешает работе самой совершенной (но отнюдь не идеальной) из систем, созданных природой, — организма человека.

После правильно проведенной серии голоданий врачи обнаруживали исчезновение язв, артритов, склеротических явлений, всевозможных новообразований, усыхали даже прыщики. А вот сердце, легкие, мозг и другие жизненно важные органы при лечебном голодании почти не теряли в весе.
Но все это лишь при правильно проведенном голодании, при строжайшем соблюдении всех многочисленных методических и гигиенических норм, разработанных медициной, при активном двигательном режиме, при соответствующем морально-психическом настрое, при умелом «входе» в голодание и – главное – тщательно продуманном и контролируемом «выходе» из него, выходе, который длится не меньше, чем само голодание.

Однако слишком часто еще бывает так, что, прослышав о лечебном голодании (в равной степени это относится и к другим эффективнейшим и очень сильным средствам натуропатии: лечебному бегу, дыхательной гимнастике, зимнему купанию и т.п.), больные люди очертя голову бросаются в омут чудодейственного средства. Для кого-то этот омут оказывается спасительным благодаря природной силе организма или удачно выбранной дозировке. Других омут ведет к катастрофе. Опрометчиво рискуя жизнью, эти легкомысленные (или невежественные) люди ставят под удар не только свое здоровье, но и дискредитируют метод, который еще завоевывает право на жизнь.

…голодание, как и другие средства натуропатии, требует от больного повышенной волевой активности. Здесь он не терпеливый глотатель пилюль, не объект терапии, а главное действующее лицо своей собственной драмы. Он сам непрерывно стимулирует себя на нарушение привычного комфортного образа жизни, сам создает себе бытовые неудобства… Ломая собственную слабость, он заставляет себя бегать, лезть в холодную воду, отказываться от пищи. Вместе с физическим здоровьем к человеку возвращается вера в свою волевую несокрушимость. Не в этом ли обретении психологической устойчивости следует искать одну из причин столь большой эффективности лечения…

Сергей Александрович Бородин решил приступить к голоданию. Отказ от пищи не потребовал от него чрезмерных волевых усилий, хотя он всегда любил есть – много и вкусно. Разум отдал приказ – и организм привычно подчинился… День, другой, третий, проведенные без пищи, лишь добавляли Бородину уверенность в своих моральных силах.

Случилось так, что начало голодания совпало с праздниками. От соседей доносились запахи пирога с корицей и тушеной баранины. Приходили знакомые и уговаривали лечиться так, «как лечатся люди», уверяли, что толку от голодания не будет, только себя измучает и все равно не выдержит. Приходили друзья, приносили апельсины и яблоки, поддерживали морально, а потом, забывшись, рассказывали, как провели праздники, что ели и пили. Бородина это не раздражало. Для него это была лишняя возможность проверить себя на устойчивость. Он просил унести гостинцы и радовался, что принялся голодать достаточно рано, пока его волю не успела подточить предательская неуемная боль.

Уже к концу первых суток голодания температура, которую не удавалось сбить никакими жаропонижающими средствами, стала нормальной. На пятые сутки боль пошла на убыль. На шестые сутки он начал бегать.
Еще прежде, продумывая тактику лечения, Бородин решил, что наибольшего эффекта добьется при сочетании голодания с бегом и гантелями. Бег не только позволит укрепить сердце, но и будет способствовать активизации обменных процессов, выведению из организма продуктов распада. Гантели помогут разработать суставы.

На девятые сутки собрался консилиум. Профессор М.И. Панова сказала: «Я не нахожу никакой болезни. Но согласно анализам крови, рентгенограммам и обследованию трехнедельной давности – начальная стадия болезни Бехтерева». Профессор Ю.С. Николаев сказал Бородину: «Вы не выгнали болезнь, а лишь компенсировали ее. Вы помогли организму найти оптимальное равновесие между здоровьем и минимальной степенью развития болезни».

Бородин голодал 27 суток. По утрам до работы он занимался гантелями, принимал холодный душ. В обеденный перерыв он шел не в столовую, а в парк и ежедневно пробегал по 6 километров. На 28-е сутки Бородин сам почувствовал себя излечившимся, хотя и понимал, что это только первая крупная победа и что сражаться с болезнью ему придется еще долгие годы…

На этажерке (в комнате Бородина) – макет кристалла алмаза со стройной стереометрией атомов. Рядом – стопка авторских свидетельств… Бородин нашел путь исправления дефектов в так называемых напряженных алмазах, придания им первозданной прочности. Алмаз – тверже гранита, тверже железа и бетона. В природе нет ничего более твердого. На стене – большой портрет Николая Островского.

Вот такая история победы человека над собой, история исцеления от тяжелой болезни, используя естественные средства – повторные курсы лечебного голодания, физические тренировки, закаливание, соответствующий психологический настрой.

Если после прочтения этой статьи у вас возникли какие-то вопросы, обсудить их можно в комментариях.

Оставить комментарий